Неточные совпадения
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со
множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких
читатель, верно, никогда не видывал.
И такой талант, как Шатобриан в своих «Memoires d'outre tombe» грешил, и как! той же постоянной возней с своим «я», придавая особенное значение
множеству эпизодов своей жизни, в которых нет для
читателей объективного интереса, после того как они уже достаточно ознакомились с личностью, складом ума, всей психикой автора этих «Замогильных записок».
Кроме обыкновенных посетителей этого дома, мы встречаем здесь
множество гостей, вовсе нам не знакомых, и несколько таких лиц, которые едва мелькнули перед
читателем в самом начале романа и которых
читатель имел полное право позабыть до сих пор.
В заключение настоящего введения, еще одно слово. Выражение «бонапартисты», с которым
читателю не раз придется встретиться в предлежащих эскизах, отнюдь не следует понимать буквально. Под «бонапартистом» я разумею вообще всякого, кто смешивает выражение «отечество» с выражением «ваше превосходительство» и даже отдает предпочтение последнему перед первым. Таких людей во всех странах
множество, а у нас до того довольно, что хоть лопатами огребай.
Хотя на петербургском горизонте появляется ежесезонно многое
множество личностей, которым вообще можно дать имя метеоров: они появляются, вертятся, иногда на мгновенье блистают и потом исчезают неведомо куда и неведомо когда, никем не замеченные, никем не вспоминаемые, на другой же день всеми забытые; но та личность, которую мы имеем в виду представить
читателю, приобрела себе некоторую известность в петербургском свете и вообще была заметна.
Пусть
читатель положит руку на сердце и вспомнит, какое
множество поступков в его собственной жизни не имело решительно другой причины.
Схватывая опять нить происшествий, которую мы было покинули для описания Мариенбурга, просим вместе с этим
читателя помнить, что в последних числах июля 1702 года замок существовал во всей красе и силе своей и вмещал в своей ограде гарнизонную кирку, дом коменданта и казематы, что против острова по дуге берега пестрело
множество домиков с кровлями из черепицы.
Когда при произнесении этого слова без свидетелей Иван Иванович вышел из себя и пришел в такой гнев, в каком не дай бог видывать человека, — что ж теперь, посудите, любезные
читатели, что теперь, когда это убийственное слово произнесено было в собрании, в котором находилось
множество дам, перед которыми Иван Иванович любил быть особенно приличным? Поступи Иван Никифорович не таким образом, скажи он птица,а не гусак,еще бы можно было поправить.
Ввиду этого я нашел, что привлечение слишком большого количества элементов, хотя и однородных по своим целям, но крайне разнообразных в своих проявлениях, могло бы загромоздить мой труд
множеством лиц, связь между которыми, быть может, представилась бы
читателю не вполне ясною.
Из многих случаев этого угождения господствующему образу мыслей укажем на один: многие требуют, чтобы в сатирических произведениях были лица, «на которых могло бы с любовью отдохнуть сердце
читателя», — требование очень естественное; но действительность очень часто не удовлетворяет ему, представляя
множество событий, в которых нет «и одного отрадного лица; искусство почти всегда угождает ему; и не знаем, найдется ли, например, в русской литературе, кроме Гоголя, писатель, который бы «в подчинялся этому требованию; и у самого Гоголя за недостаток «отрадных» лиц вознаграждают «высоколирические» отступления.
Мы сначала хотели посмешить
читателей подбором
множества забавных анекдотов, совершившихся в прошлом году в литературе.
Совсем нет: истории, подобные моей, по частям встречаются во
множестве современных романов — и я, может быть, в значении интереса новизны не расскажу ничего такого нового, чего бы не знал или даже не видал
читатель, но я буду рассказывать все это не так, как рассказывается в романах, — и это, мне кажется, может составить некоторый интерес, и даже, пожалуй, новость, и даже назидание.
Столь ложные отношения автора к своим
читателям служат источником
множества забавных ошибок и ложных положений, наполняющих книгу г. Жеребцова.
Предлагая ее теперь вниманию
читателей, я должен оговориться, что мое перо лишь слегка коснулось чужих строчек, исправив немного их грамматику и уничтожив
множество манерных знаков вроде кавычек, скобок.
Эта повесть проявляет тот же талант сочинителя, но по своему составу, по
множеству мелодраматических эффектов, по недостатку местного и современного эпохе колорита (который и воссоздать очень трудно), по содержанию политическому и любовному, мало здесь возбуждающему сочувствия в
читателе, имела гораздо менее успеха, чем «Рославлев».
К сожалению, должно прибавить, что, несмотря на хорошую бумагу и буквы, печать нехороша и что бесчисленное
множество знаков восклицаний, двоеточий и тире, часто неверно поставленных, досаждают
читателю. Правописание также несколько капризно. Виньеты гравированы недурно, но нарисованы очень плохо. Мы уверены, что скоро понадобится второе издание, в котором, конечно, постараются избегнуть этих мелочных недостатков.